Макс Фрай. Любимые цитаты

  • Понимаешь, настоящий путь никогда не бывает движением попрямой. Это тебе не поездка на амобилере на ярмарку в Нумбану. Нет движениявперед, нет пункта назначения, куда надо прибыть в установленный срок. Это куда больше похоже на прогулку по берегу океана в шторм. Одна волна сбивает тебя сног и уносит в открытое море, а другая выбрасывает на берег. Нет никакой цели,никакой Нумбаны, никакой ярмарки – ничего! Только твоя дурацкая, рискованная прогулка и безжалостные волны, которые увлекают тебя за собой, а в тот момент,когда тебе начинает казаться, что ты уже освоился в океане, снова выбрасывают на берег, и ты обнаруживаешь, что все нужно начинать сначала. Ты говоришь – все возвращается? Так оно и есть. Но не паникуй, парень: со временем ты поймешь,что всякий раз нас выбрасывает на иной берег, и мы начинаем с какого-то другого «начала»…
  • Почти все твои соотечественники недолюбливают пауков. Знали бы они почему! Конечно, ты никогда не думал, что похож на паука, но это не  мешает тебе постоянно плести свою паутину…Знаешь, а ведь твой мир – одно из самых страшных мест во Вселенной, гость. Он оплетает своей паутиной всех, кто там родился, и никому не удается ускользнуть. Но хуже всего, что вы сами учитесь у своего Мира этому искусству. С первых же дней жизни каждый начинает плести собственную паутину, стараясь заманить в нее всех, кто окажется поблизости, – и вам это нравиться! Нам кажется, что во всех вас есть что-то неуловимо отвратительное – такими уж вас делает ваш жуткий Мир. Если посмотреть на твою родину нашими глазами, можно содрогнуться: миллиарды живых существ, навсегда увязшие в липкой паутине, продолжают старательно плести ее до последнего дня своей короткой жизни. Вы тратите слишком много сил на то, что бы сплести собственные сети, и на то, чтобы вырваться из чужих, но паутина устроена таким образом, что все попытки освободиться обрекают вас увязать все глубже и глубже. Безнадежно! Именно поэтому вы так быстро стареете и умираете. У вас не остается сил на то, что бы просто жить.
  • Для человека, наделенного скептическим умом, существует только один способ принять чудесную природу мира в качестве новой системы координат: оказаться в ситуации, когда чудо – единственный способ выжить.
  • Подняв глаза на Мирру, я увидел, что теперь на кухне хохочут сразу три женщины, похожие друг на друга, как сестры, но одна их них ослепительно прекрасна, вторая страшна как смерть, а при взгляде на третью я вдруг обнаружил, что окружающий мир наконец-то исполнился смысла – все еще непостижимого, но явственного, ослепительного, животворящего…
  • Мне всегда казалось, что у всякого человека есть две параллельные линии жизни. Одна – «обычная», «человеческая», на ней расположены все наши мелкие победы, ошибки, слабости, томления и воспарения духа, тут накапливается опыт, происходят крушения, совершаются подвиги, формируются идеи  и мнения, тут и только тут ведется любой разговор. Вторая не имеет никакого отношения к человеческому, это линия жизни совсем другого существа, временно обездвиженного и почти беспомощного, которое по большей части довольствуется ролью наблюдателя. Видит и понимает оно даже в этом прискорбном состоянии много больше, чем положено человеку, а иногда вырывается наружу, творит всякое – грандиозное, с точки зрения человека, сущие пустяки по собственным меркам…
  • – «Нужный ветер?» – опешил я. – Что это за штука такая?– Ты можешь задать нам еще тысячу подобных вопросов и даже получить тысячу вразумительных ответов, – мягко сказал Ург. – Но ответ,полученный на словах, не является настоящим ответом: от него нет никакой пользы. Ты не узнаешь, что такое «нужный ветер», пока не поймаешь его. Или пока он сам не поймает тебя. Так тоже бывает… – Я ничего не понимаю! – устало вздохнул я. – Что ж, по крайней мере сейчас ты знаешь, что не понимаешь ничего, – заметил Ург. – А если я тебе дам какие-то разъяснения, ты все равно ничего не поймешь, но, чего доброго решишь, будто все понял. Ничего не может  быть опасней неосознанного невежества!
  • Вообще-то со мной такое бывает: я человек чужого настроения.Я вполне могу впасть в депрессию, если окажусь в помещении, где страдает пара-тройка глубоко несчастных людей. А могу испытать головокружительный «приход», случайно усевшись в автобусе рядом с наркоманом. Хуже всего, пожалуй,чужое похмелье: мне не единожды приходилось расплачиваться за дурацкую привычку своих ближних мешать джин с пивом, а потом спать в той же комнате, что и я…
  • Не имеет значения, в каком направлении ты пойдешь. Важно только твое желание добраться до цели. Если ты скажешь себе, что хочешь добраться до Мараха Вурундшундба, и будешь тверд в своем намерении, рано или поздно твои ноги сами станут на верный путь. Если же тебя одолеют сомнения и колебания – что ж, тогда ты обречен до конца жизни скитаться по лесам Мурбангона…
  • Есть разные дороги. Обыкновенные, вроде той, по которой ты сейчас шел. С ними все просто: всегда заранее знаешь, сколько времени отнимет утебя путешествие в то или иное место, и все зависит только от крепости твоих ног. Есть дороги, по которым можно идти всю жизнь и никуда не прийти – молисудьбу, чтобы она уберегла тебя от такой участи! И есть Быстрые Тропы. Если тыпойдешь по такой тропе, тебе будет казаться, что ты идешь по самой обыкновенной дороге. Но через несколько дней ты можешь оказаться там, куда мне не долететь, и даже всадник на хорошем коне будет добираться до следующего года… Когда идешь по Быстрой Тропе, самое далекое путешествие становиться коротким.
  • Только что она с сокрушительной прямотой сформулировала мою основную проблему: мне всю жизнь не очень-то удавалось поверить, будто все, что со мной происходит, действительно имеет значение. Кроме разве что редких случаев, связанных в основном с физической болью, смертельной опасностью и прочими неприятностями в таком роде…
  • Лоу ввэнхле? – фраза на языке Масанха, который в мире Хомана именуют «Истиной речью». Перевести эту фразу дословно практически невозможно по причине уникального строения языка Масанха. В этом языке есть всего два глагола, значения которых можно перевести примерно как «делать в себя», «делать из себя». «Ввенхле» – один из этих глаголов, и его значение: «делать из себя».«Лоу» – местоимение «ты». С учетом вопросительной интонации фраза переводится следующим образом: «Что ты делаешь из себя?» – то есть «Что ты собой представляешь?» Или еще короче: «Кто ты такой?»
  • Нет на свете невозможных вещей. Бывают только вещи невозможные лично для тебя – причем временно невозможные, если правильно к ним относится.
  • Мы не злые и не добрые. Просто мы стоим на страже основополагающих законов этого Мира, один из которых гласит: никогда не делай для человека то, что он может сделать для себя сам.
  • Так бывает. Очень редко, но все-таки бывает. Однажды твои глаза встречаются с глазами незнакомца, и ты вдруг понимаешь, что этот человек мог стать твоим лучшим другом. Понимаешь, что незнакомец знает о тебе абсолютно все, да и ты знаешь его так хорошо, словно вы выросли вместе. И не потому, что вы оба такие уж великие ясновидцы, просто вы похожи, как бывают похожи близнецы, но не снаружи – с изнанки.
  • У каждого человека есть свой Хранитель, и у каждого есть тот, кого он должен оберегать, – в какой бы Мир тебя ни занесло, можешь быть уверен, что это правило остается неизменным. Судьба любит играть в такие игры. Но человек редко встречается со своим Хранителем и тем, кому предназначено быть под его защитой. Вам просто повезло немного больше, чем другим.
  • «Кофейная гуща» стоит на самом краю Города – то есть не просто на краю, а аккурат на самой границе между «здесь» и «там», «между светом и тенью», так что фасад с вывеской выходит на Пушистую улицу, а заднее крыльцо, часть палисадника и флигель, где иногда ночуют гости, утопают в живом тумане Границы. Поэтому щенки тумана разгуливают по всему дому, ластятся к домочадцам, иногда забираются на колени к посетителям…
  • К чести моей следует сказать, я знал себе цену и ни на минуту не забывал, что как был дураком, так им остался. Но и могущество собственное осознавал вполне; при этом не решался спрашивать себя, откуда оно, черт побери, взялось?! И понятия не имел, каким образом эти прекрасные крайности, беспомощность и могущество, ухитрились назначить друг другу свидание не где-нибудь, а именно под покровом моей шкуры. Всякое новое поручение будило во мне гремучую смесь ужаса, любопытства и энтузиазма: в глубине души я тогда был уверен, что справлюсь с чем угодно, хотя понятия не имел как.
  • Как только окончательно утратишь бесценную способность чувствовать себя идиотом, можешь считать, что жизнь практически закончена.
  • Придется руководствоваться знаками судьбы, а она – непростой собеседник… С судьбой договариваться – то еще удовольствие, знаем, плавали. Она вечно изъясняется, как старый нью-йоркский китаец, потерявший зубной протез: язык вроде бы знакомый, а поди хоть пару слов разбери. Немыслимый труд.
  • Я всегда говорю правду и только правду; другое дело, что правд у меня много – на все случаи жизни. Я сам свято веря в любую чушь, слетающую с моих губ, – верить-то верю, но не дольше пяти минут. Потом использованную по назначению правду следует забыть навсегда – за ненадобностью. Не сделать бывшую правду текущим враньем, а именно забыть. Это важное уточнение.
  • Одно из достоинств гнева – он сильнее страха. Еще одно неоспоримое достоинство гнева: от него глупеешь настолько, что больше одной коротенькой мыслишки в голову попросту не помещается.
  • В жизни каждого бывают моменты, когда следует броситься в пропасть, чтобы наконец убедиться в том, что всегда умел летать.
  • Есть две вещи, которые вселяют в тебя настоящий ужас – смерть и обыденность.
  • Полезно хранить свое прошлое в тайне от прочих, но опасно иметь такие тайны от себя самого.
  • Именно от тоски по непостижимому начинается настоящая жизнь.
  • Рай — это место, где не нужно торопиться и невозможно опоздать.