Памела Колмен Смит: превратности судьбы.

Автор: Стюарт Р. Каплан. Перевод: Павел Светлов.

Памела Колмен Смит родилась 16 февраля 1878 года в английском графстве Мидлсекс. Ее родителями были американцы и детство ее прошло между Лондоном, Нью-Йорком, Кингстоном и Ямайкой.

В ранней юности она объездила всю Англию с театральной труппой Эллен Терри и Генри Ирвина. Потом обучалась искусству (formal art training) в бруклинском институте Пратта (Нью-Йорк), который закончила в 1897.

Несмотря на свое американское происхождение, она вернулась в Англию, где стала художником в маленьком театре, а также занималась иллюстрированием книг, буклетов и афиш. Она выделялась своими пересказами сказок и различных историй, услышанных на Ямайке. Круг ее друзей включал братьев Уильяма Батлера и Джека Итсов, а также других известных театральных деятелей и литераторов того времени.

Около 1903 г. она вступила в Орден Золотой Зари и начала зарисовывать видения, посещавшие ее, когда она слушала музыку Бетховена, Баха, Шопена и Дебюсси. Она обратилась к написанию и иллюстрированию книг, однако, без особого успеха. Удача улыбнулась ей в 1907, когда Альфред Штиглиц выбрал ее работы для экспозиции в Малой Галерее Photo-Secession, позже названной 291 (Мэдисон Авеню, Нью-Йорк). Отметим тот факт, что это была первая выставка не фотографических работ в Галерее.

Работы Памелы были тепло приняты критикой, а 33 из них – куплены, однако к концу года ее финансовое положение ухудшилось. В 1909 г. она за символическое вознаграждение нарисовала под руководством Артура Эдварда Уэйта 78 аллегорических изображений, описанных Уэйтом как «истинное, очищенное от лишнего» Таро. Сама колода, выпущенная фирмой Уильям Райдер и Сын, засвидетельствовала мистицизм, ritual, воображение, фантазию, глубокую эмоциональность, присущую Памеле Смит как художнику. Несмотря на сопутствующие выставки и восторженные отзывы критиков другие ее работы не продавались, ей отказывали издатели, что стало причиной глубокой депрессии и потери иллюзий.

Она написала и опубликовала стихотворение «Одна», которое погружает читателя в ее одиночество и неприкаянность.

ALONE

Alone and in the midst of men,
Alone ‘mid hills and vallies fair;
Alone upon a ship at sea;
Alone – alone, and everywhere.

O many folk I see and know,
So kind they are I scarce can tell,
But now alone on land and sea,
In spite of all I’m left to dwell.

In cities large -in country lane,
Around the world – ’tis all the same;
Across the sea from shore to shore.
Alone – alone, for evermore.

ОДНА

Одна среди людей
Одна «меж холмов и долин»
Одна на корабле в море
Одна-одна, всюду одна

Так много народов я видела
Едва ли могу о них рассказать
Но теперь я одна – на суше и на море
Досадую на всех – одна

В огромности городов, на сельских тропках
Где бы то ни было – все одинаково
От края до края моря
Одна-одна навеки

После первой мировой войны она получила небольшое наследство и сняла дом на Английском побережье в поселении художников Лизард. Она не оставляла свои попытки писать и иллюстрировать книги несмотря на то, что ее работы не пользовались спросом.

Во время второй мировой войны, страдая от болезней и финансовых затруднений, она переезжает в город Буд (графство Корнуэлл). Не смотря на то, что она продолжает писать рассказы и делать иллюстрации, ей не удается обеспечить себя. Она никогда не была замужем. У нее не было ни одного наследника, за исключением пожилой женщины, с которой она снимала квартиру.

Она умерла в бедности, забытая всеми, 18 сентября 1951 года когда ей было 73. Не было ни похоронной процессии, ни надгробных речей, отмечающих ее работы. В местных газетах не было некрологов. Ее могила, если она и существует, остается неизвестной. Она умерла разочарованной тем, что ее рисунки и тексты не имели успеха, хотя она никогда не переставала верить в свои силы.

Все ее личное имущество было распродано с молотка – книги, рукописи, рисунки, холсты, украшения, даже ее личная переписка – все ушло на уплату долгов. Таким образом, несмотря на завещание, ее компаньонке и наследнице не досталось ничего. Ее работы не дошли до зрителя, если не считать нескольких выставок на заре ее карьеры.

И Памела Колмен Смит была бы забыта, если бы не было 78 картинок, известных как колода Райдера-Уэйта. Тираж этих колод уже превзошел шестимиллионную отметку. Без сомнения, Памела была бы удивлена и обрадована, если бы знала что в наши дни ее творение трогает сердца и не оставляет равнодушными миллионы людей.